Сегодня на наркологическом учёте в России состоит около миллиона человек с алкогольной зависимостью, и это только те, кто дошёл до врача. Реальное число, по оценкам специалистов, в несколько раз выше. Такие цифры вызывают желание оглянуться назад. Ведь бытует мнение, что в СССР с пьянством боролись жёстче и потому успешнее, одними государственными мерами. Я застал часть этой истории уже врачом и хочу разобрать, что в советском опыте было неправильно, а что имеет смысл и сейчас.
С чего начиналась советская наркология
Долгое время наркология была частью психиатрии, и зависимых лечили в психиатрических больницах. Отдельная веха относится к 1924 году, когда в Москве открылись первая наркологическая клиника и при ней лечебно-трудовой профилакторий. Труд тогда считали необходимым условием выздоровления, и эта идея потом будет всплывать снова и снова.
Параллельно шла массовая антиалкогольная пропаганда. Тематические плакаты, конкурсы на «непьющее предприятие», антиалкогольная выставка в Третьяковской галерее, общественное порицание пьянства и агитация за здоровый образ жизни. Специальностью в полном смысле слова наркология стала гораздо позже, врачебная должность психиатра-нарколога появилась в номенклатуре только в 1975 году.
Вытрезвители и ответ перед коллективом
В 1931 году в Ленинграде, на улице Марата, открылся первый советский вытрезвитель. Поначалу это было медицинское учреждение, и лишь в 1940 году его передали в ведение милиции. Туда попадал практически любой, кого подбирали на улице в состоянии опьянения.
О таком попадании сообщали на работу, и дальше включался знакомый механизм. Если человек не менял образ жизни, его лишали премии, увольняли, исключали из партии. Стыд и коллективное давление были не побочным эффектом, а сознательным инструментом.
Принудительное лечение и ЛТП
Аббревиатура ЛТП расшифровывается как лечебно-трудовой профилакторий. В 1967 году вышел указ Президиума Верховного Совета РСФСР «О принудительном лечении и трудовом перевоспитании злостных пьяниц (алкоголиков)». Направление шло только по решению суда, срок составлял от 6 месяцев до 2 лет, с возможностью продления, а за побег наступала ответственность вплоть до замены реальным тюремным сроком.
Работу подбирали посильную, на заводах, фабриках, в колхозах, при этом шёл трудовой стаж. Как врач скажу, что некоторым пациентам изоляция и занятость действительно помогали. Появлялась устойчи
вая трезвость и желание изменить свою жизнь. Но многие, кто прекратил пить по принуждению, после выписки возвращались к прежнему. Просто старались не привлекать к себе внимания и не доводить дело до суда.
Кстати, меня часто спрашивают, как обстоят дела с принудительным лечением сегодня. Современное лечение зависимости в России строится на добровольном обращении. Отправить взрослого человека лечиться без его согласия можно лишь в узких, оговорённых законом случаях и только через суд. И мой сорокалетний опыт говорит, что это не формальность, а обязательное условие положительного результата лечения! Там, где нет согласия самого человека, трезвость держится ровно до конца принуждения.
Кампания за трезвость и сухой закон 1980-х
Самая известная страница борьбы с пьянством пришлась на середину 1980-х. В 1985 году с приходом М. Горбачёва началась масштабная кампания за трезвость, было создано Всесоюзное добровольное общество борьбы за трезвость, а лозунгом стало «Трезвость — норма жизни». Полным сухим законом в смысле тотального запрета это не было, оттого само выражение обычно берут в кавычки, но ограничения оказались жёсткими.
Именно тогда я пришёл в профессию. И, несмотря на всю неоднозначность принятых мер, я видел, как наркология получила импульс к развитию. При предприятиях города открывались новые наркологические отделения, часть пациентов после лечения продолжала работать там же, вводилась даже штатная единица инструктора по труду. Начинающим врачом я работал в дневном стационаре, который позволял больным лечиться без отрыва от производства. Активно внедрялись гипнотерапия и суггестия. Всё это воодушевляло молодого врача и вселяло веру, что он дарит своим пациентам жизнь.
История много раз показывала, что запретительные меры с самыми благими целями оборачиваются тяжёлыми последствиями. Так вышло и здесь. Ликёро-водочные заводы закрывали или перепрофилировали, вырубались виноградники, цены на спиртное резко выросли. Люди начали массово переходить на самогон и суррогаты, бюджет терял доход, и к концу 1980-х кампанию свернули.
Метод Довженко
С этим же периодом связано рождение метода, о котором до сих пор спорят. Феодосийский врач Александр Романович Довженко предложил свой способ лечения алкогольной зависимости, построенный на эмоционально-стрессовой психотерапии и внушении. В обиходе его закрепилось название «кодирование». Метод получил широчайшую известность, а самого автора отметили званиями заслуженного врача Украинской ССР и народного врача СССР.
Скажу о нём как практик, без придыхания и без огульного отрицания. В основе лежит суггестия (внушение, при котором человек принимает чужие мысли без критической оценки), а значит, метод работает не у всех и во многом держится на доверии между врачом и пациентом. Научные споры о его эффективности не утихают по сей день, и относиться к нему стоит трезво, как к одному из инструментов, а не как к гарантии.
Чему научил сухой закон
Собирая советский опыт воедино, могу заключить, что изоляцией, трудом, штрафами и стыдом можно на время оторвать человека от бутылки, но нельзя вылечить болезнь. А зависимость это именно болезнь, а не распущенность и не слабость характера. Принуждение даёт короткий эффект, тогда как устойчивая трезвость вырастает из добровольного решения, лечения и поддержки близких.
Многие старые методы проверены временем и в ряде случаев работают. К сегодняшнему дню появилось множество новых способов лечение. Но неизменно одно – моя вера в то, что лечение алкоголизма дарит нормальную жизнь моим пациентам и их семьям.
